Боевые собаки шли с конкистадорами в авангарде завоевания Нового Света. Можно по-разному относиться к этому эпизоду истории, но факт остаётся фактом: за всю многовековую традицию военных собак конкиста превзошла все известные случаи — и по числу псов, и по тому, что они с собой принесли.
Епископ Бартоломе де Лас Касас в памфлете «Кратчайший рассказ о разрушении Западной Индии» с гневом писал о зверствах соотечественников:
«Христиане своими конями, мечами и копьями стали учинять побоища среди индейцев и творить чрезвычайные жестокости. Вступая в селение, они не оставляли в живых никого. Были обучены и вымуштрованы отчаяннейшие псы, которые, завидя индейца, в мгновенье ока разрывали его на куски… Эти псы творили великие опустошения и душегубства».
А вот что писал в середине XIX века французский натуралист Анри Манжен: «…как бы человек ни старался выучить собак истреблять людей, он никогда не достигнет того, что это животное сделается таким же испорченным существом, как он сам».
Гонсало Писарро — испанский конкистадор и брат Франсиско, завоевавшего империю инков, — привёз для экспедиции в Перу в 1541 году около тысячи собак. Возможно, это самое большое число боевых псов, когда-либо собранных для одной войны.
Первым, кто спустил собак на жителей Нового Света, был Колумб. В 1493 году он привёз испанских боевых собак в Эспаньолу — так в колониальное время называли остров Гаити. В 1494-м с их помощью разогнал группу индейцев, пытавшихся помешать его высадке на Ямайку. А в 1495-м применил уже 20 собак в битве при Вега-Реаль.
К 1509 году собак на Гаити расплодилось столько, что они сворами нападали на скот, — и вскоре на них самих начали охотиться.
Самые подробные изображения собак конкистадоров в битвах с индейцами — в «Historia General» испанского историка Антонио де Эрреры (1601–1615). На обложке первого тома — сцена битвы. Одну собаку ещё держат на поводке, остальные уже спущены и идут на врага вместе с конницей. Возможно, это сделано, чтобы индейцам было труднее выбрать цель. На гравюре собаки без доспехов, но современные исследования говорят: на самом деле доспехи использовали довольно часто.
На последней гравюре Эрреры собаки идут в центре передовой линии испанского строя, артиллерия — на флангах. Спускали их в момент столкновения — для максимального эффекта устрашения.
Почему именно в Новом Свете использование боевых собак достигло такого размаха? Атаковать врага собак обучали ещё с древности — но столько псов, сколько испанцы привели в Америку, не приводил никто. Дело в том, что индейцы не носили одежды и доспехов, и поначалу огромные догообразные псы наводили на них настоящий ужас.
Сейчас трудно установить, к какой породе они принадлежали. Судя по гравюрам и описаниям — помесь мастифа с догом: гладкошёрстные, вислоухие, до метра в холке, на тонких, но сильных лапах. Очень быстрые, чрезвычайно злобные, приученные есть человечину. А ацтеки и индейцы Антильских островов из псовых пород знали только маленьких упитанных собачек, не умевших лаять, — их употребляли в пищу. И вдруг — клыкастые чудища, оглушающие яростным лаем и рвущие на части всякого, на кого укажет хозяин.
Контраст между теми, кто пускал собак в дело, и теми, против кого их пускали, был куда резче, чем в европейских войнах со времён Античности. Там воины были одинаково экипированы, схожего телосложения и одного цвета кожи.
Поэтому испанцы могли не опасаться, что в пылу боя собаки бросятся на своих — как это случалось со слонами Ганнибала. Этим преимуществом потом воспользовались португальцы, французы и англичане. И рабовладельцы американского Юга оценили его не хуже.
Особенно хороши собаки были в сельве и в горах, где не мог развернуться всадник. Псы вынюхивали засады и преследовали индейцев — а те, сами того не зная, им помогали: раскрашивали тела натуральным красителем «биха» с резким запахом. А ещё конкистадоры придумали отдельную казнь — натравливали собак на безоружных. Именно в эпоху конкисты в испанском языке появился глагол aperrear — «затравить собаками». Этой казни индейцы боялись больше виселицы, гарроты и сожжения заживо.
Не всегда боевых собак ждала награда за службу. Те самые псы, что принесли успех экспедиции Гонсало Писарро, вскоре сами стали пищей — оголодавшим солдатам.
Уход и дрессировка
Конкистадоры брали с собой охотничьи породы позднего Средневековья — аланскую собаку, мастифа и борзую (исп. alanos, mastíns и lebreles). По некоторым источникам, в Новом Свете эти породы между собой смешивали. А вот в Европе, по правилам замковой жизни, борзых держали отдельно от остальных собак. Следовали ли испанцы этому правилу в Америке — неизвестно.
Известно, что вождь восставших индейцев Энрике, крещённый испанским священником на Гаити, а в 1519 году поднявший восстание против колонизаторов, держал своих охотничьих собак в изоляции — под присмотром 2-3 близких людей. Этот приём шёл от ранней испанской практики: пёс не должен был привыкать к тем, на кого ему предстояло охотиться.
Итальянский учёный эпохи Возрождения Улиссе Альдрованди (1522-1605), цитируя историка Флавио Бьондо (1392–1463), так описывал дрессировку боевых собак:
“Собаки должны быть обучены драться с самого раннего возраста. Тот или иной человек, на котором будет тренироваться собака, должен быть одет в защитное снаряжение из толстой кожи, которое не сможет прокусить собака. Затем пса натравливают на этого человека и через некоторое время спускают. Человек должен убегать, но затем позволить себя поймать: падая на землю, собака должна кусать человека за определенное место. На следующий день нужно сменить человека, за которым будет гоняться собака. Таким образом, собака должна быть обучена следовать за любым, на которого ей укажут.
После боя пса привязывают и кормят. Так животное превращается в первоклассного защитника. Время от времени, на собаку нападают с обнаженным мечом, чтобы развить в ней смелость и приспособленность к любым ситуациям. После такого обучения собаку можно спускать на врага”.
Описанный Альдрованди способ обучения мог и не относиться ко времени конкисты — речь там, скорее всего, шла об оборонительной дрессировке. Но испанцы вполне могли использовать те же приёмы в атаках против мавров.
Собаки конкистадоров в экспедициях
В 1509 году Алонсо де Охеда высадился на побережье Новой Андалусии — недалеко от современной Картахены — с 70 солдатами, собаками и лошадьми. Цель — наловить индейцев и продать в рабство. Закончилось всё плохо: все его спутники пали под ударами разъярённых индейцев, спасся только сам Охеда с одним товарищем.
В том же году Хуан де Эскивель с отрядом из 70 испанцев отправился на Ямайку. После долгой борьбы он подчинил местных индейцев и присоединил остров к владениям испанской короны. В экспедиции с ним шли собаки, которые, по свидетельствам очевидцев, «обладали почти такой же разрушительной силой, как и аркебузы» (аркебуза — огнестрельное оружие того времени).
Ещё одна позорная страница конкисты — у Лас Касаса:
“…Правитель и касик острова, с палкой в руке, переходил с места на место и поторапливал своих индейцев, чтобы как можно лучше угодить христианам. Тут же стоял один испанец и держал на цепи собаку, которая при виде суетящегося касика с палкой все время порывалась броситься на него…, и испанец с большим трудом ее сдерживал, а потом сказал, обращаясь к другому испанцу: “А что если мы ее спустим?”.
И, сказав это, он или другой испанец, подстрекаемый самим дьяволом, в шутку крикнул собаке: “Возьми его!…”. Собака, услышав слова “Возьми его!”, рванулась, как закусившая удила могучая лошадь, и потащила за собой испанца, который, не в состоянии ее удержать, выпустил из рук цепь, и тут собака бросается на касика, хватает его за живот и, если мне не изменяет память, вырывает у него кишки… Индейцы подбирают своего несчастного правителя, который тут же испускает дух…; испанцы же забирают отличившуюся собаку и своего товарища и, оставив за собой столь доброе дело, спешат на каравеллу…”
В 1513 году Васко Нуньес де Бальбоа во главе отряда из 190 испанцев с собаками, «которые принесли больше пользы, чем люди», и 600 индейцев-носильщиков первым из европейцев вышел к Тихому океану. В этом походе с Бальбоа была верная собака Леонсико (Leoncico) — пёс, умевший отличать «Indio de Guerra» (воинственных индейцев) от «Indio de Paz» (мирных).
Вот как испанский историк Гонсало Фернандес де Овьедо описывает эту собаку:
“Нельзя не упомянуть о собаке по имени Леонсико (львенок), отпрыск не менее знаменитой собаки Бесеррико — Becerrico (теленок) с острова Сент-Хуан, которая принадлежала Бальбоа. Этот пес достался Бальбоа за более чем 2000 золотых песо […]. И действительно, собака заслуживала их больше, чем некоторые незадачливые компаньоны.
Чутье собаки никогда не подводило: она легко различала воинственных и миролюбивых индейцев; а когда испанцы вынуждены были преследовать туземцев, Бальбоа приказывал собаке “Он там — ищи его!” и собака бросалась в погоню. Она так хорошо различала запахи, что вряд ли кто-то когда-либо смог от нее укрыться. Когда пес настигал жертву и она вела себя смирно он тащил ее за рукав или за руку и аккуратно вел его, не кусая. Но если человек сопротивлялся, пес раздирал его на куски. Десять христиан в сопровождении этой собаки были в большей безопасности, чем двадцать без него.
Я видел эту собаку, когда Педрариас [Педрариас Давила — испанский конкистадор. В 1519 году казнил своего соперника Нуньеса де Бальбоа и основал город Панама] пришел на эту территорию в 1514 году и собака была еще жива… Пес был рыжего цвета с черным носом, среднего размера, не очень красиво сложенный, но плотный и мощный, с многочисленными ранами, которые он получил в ходе сражений с индейцами. Немного позже собака была подло отравлена. Конечно, осталось несколько собак этой же породы, но мне больше не встречались равные ему.”
К слову, Леонсико настолько отличился в походах, что ему полагалась доля добычи наравне с пехотинцем — её выплачивали хозяину золотом или рабами.
В том же 1513 году Бальбоа спустил собак на 50 индейцев — все они были растерзаны.
Теодор де Бри (1528–1598), гравёр по меди и золотых дел мастер, в Америке никогда не был, но использовал этот сюжет в гравюре — как иллюстрацию к книге Бартоломе де Лас Касаса «История Индий».
После этого случая хватало одного собачьего лая, чтобы разогнать любых индейцев, рискнувших встать у Бальбоа на пути.
Падре Кобо вспоминает о первых годах конкисты:
«Индейцы питали ужас перед этими псами, и если знали, что с испанцами идет хоть один пес, теряли всякое присутствие духа. А псы, обученные воевать и разрывать индейцев, становились храбрыми и злобными, как тигры».
Продолжение: Собаки конкистадоров: от убийц к домашним любимцам
Источники:
dog law reporter — The Dogs of the Conquistadors
КОНКИСТАДОРЫ — LOS CONQUISTADORES — Вооружение конкистадоров. Лошади и собаки — живое оружие